|
|
|
Живопись. Картины с
комментариями, описание картин. Биографии художников.
Валентин
Серов. Портрет Ивана Абрамовича Морозова.
Этот портрет из собрания Государственной Третьяковской галереи относится
к последнему, пожалуй самому значительному, периоду творчества Валентина
Александровича Серова, границы которого - 1905-1911 годы: с начала
первой русской революции до смерти художника.
1905 год застал Серова знаменитым на
всю Россию живописцем, обладателем устойчивой репутации первого портретиста
страны. |
Ему было сорок лет. Давно уже были написаны прославленные "Девочка с персиками",
"Девушка, освещенная солнцем". Ликующий поэтический свет на полотнах Серова,
свет юности и счастья, давно померк. Серов неустанно писал заказные парадные
портреты, в том числе и высших персон империи, включая царей Александра
III и Николая II. Нередко в раздражении он говорил о "портрет-портретычах
из-за рубля", однако всегда относился к своей работе предельно требовательно,
не давал себе никакой поблажки, несмотря на все свое уверенное мастерство.
Он пользовался исключительным и абсолютным признанием среди соратников по
искусству: и Репин, и передвижники, и мирискусники ценили Серова одинаково
высоко.
Валентин Серов. Портрет Ивана Абрамовича Морозова
Близко знавший Серова художник Константин Коровин оставил замечательную
характеристику своего друга: "Был Валентин Александрович всегда вдумчивый,
глубоко серьезный, страдающий как бы одиночеством. Никогда не сливался он
с окружающей жизнью, стоял в ней как-то особняком; всякая ее суета была
ему нестерпима. Часто звучала в его разговорах нота презрительной насмешки.
Иногда Серов доходил до большой меланхолии, мы молчали целыми днями. Тогда
складывались у него мрачные мысли. Но искусство всегда, среди всей меланхолии,
увлекало его. Иногда же говорил, что ничего ему в живописи в сущности не
нравится. И, может быть, в нем был не столько художник, как ни велик он
был в своем искусстве, сколько искатель истины. Потому же особенно он любил
Льва Толстого. В то же время он очень любил музыку."
Утром Кровавого воскресенья Серов увидел расстрел рабочей толпы на 4-й линии
Васильевского острова. "Не забуду никогда - сдержанная, величественная безоружная
толпа, идущая навстречу: кавалерийским атакам и ружейному прицелу,- зрелище
ужасное."
Позже, в Москве, видел многотысячную скорбную процессию похорон Баумана.
Страшные впечатления пятого года не только заставили Серова демонстративно
сложить с себя звание действительного члена Академии художеств, не только
вызвали актуальный отклик в виде знаменитой темперы "Солдатушки, бравы ребятушки,
где же ваша слава?". Они изменили самое мышление художника. Вместе с другими
русскими Серов понял, что Россия на пороге огромных, еще неведомых перемен,
и первое, в чем сказалось это понимание, была совершенно новая психологическая
тональность его работ. Суховатый психологизм портретов Серова, не теряя
своей остроты, обогатился тревогой и драматизмом. Его модели как бы приобрели
новое, дополнительное измерение: время. Именно в 1905 году Серов написал
портреты Ермоловой и Горького, и если за царственной осанкой Ермоловой просматривались
скорее дали уходящего прошлого, то в образе буревестника революции Серов
с очевидной симпатией написал порыв к будущему.
В ту же пору Серов впервые обратился к теме русской истории. Его внимание
приковала к себе фигура Петра Великого -зачинателя империи, конец которой
уже забрезжил. Картина "Петр I" (1907 год) представляла царя величаво шагающим
по пустынному невскому берегу, где еще только предстоит возникнуть Петербургу,
во главе малорослой карнавально-нелепой свиты. Петр неукротим, непреклонен,
полон великих дум и вместе с тем трагически одинок, непонят, почти обречен.
Все более и более напряженно, словно предчувствуя раннюю смерть, Серов работал
над обновлением своего живописного языка. Два источника повлияли на формирование
поздней манеры Серова. Во-первых, искусство античной Греции; даже, может
быть, не столько искусство, сколько тысячелетний греческий ландшафт, лазоревые
краски неба и моря, которыми он был потрясен, в 1907 году путешествуя по
Греции вместе с художником Львом Бакстом. Во-вторых, искания французских
художников из группы "фовистов" (или "диких"), с работами которых он познакомился
во время своих регулярных поездок в Париж. Греция научила его мудрой лапидарности
и простоте формы. Что же касается французов, то, разумеется, и речи не могло
быть о подражании, но кое-что, особенно у Анри Матисса, сильно заинтересовало,
даже встревожило его. В письме из Парижа к жене Серов писал: "Матисс, хотя
и чувствую в нем талант и благородство,- но все же радости не дает - и странно,
все другое зато делается чем-то скучным - тут можно попризадуматься".
В результате Серов ничего не заимствовал у Матисса, но можно сказать, что
он кое в чем согласился с ним. Это согласие видно в попытках Серова ввести
в русскую живопись принципы плоскостного письма, повысить выразительную
роль цвета, силуэта, ритма. Повышенной декоративностью, непривычной яркостью
отличаются последние работы Серова, например "Похищение Европы", "Портрет
Иды Рубинштейн", а также и написанный в 1910 году портрет российского богача
купца Ивана Морозова, одного из первых в России коллекционеров новейшей
западной живописи, в частности работ Матисса, натюрморт которого служит
фоном портрета.
"Портрет И. А. Морозова,-говорит исследователь,-один из самых красивых,
безупречно найденных по живописи и композиции и один из острейших по характеристике
у Серова. В прямоугольный, вытянутый в ширину холст отлично вписана массивная
полуфигура, чуть наклонившаяся к зрителю, с расставленными локтями, опирающимися
о стол. В мягких холеных руках - скрытая . Энергия. На пальце - легкое сияние
перстня. Желто-оранжевые и розовые плоды и цветы на сине-зеленой плоскости
висящего на стене натюрморта, светлое золото рамы - великолепный фон для
темно-коричневого костюма, облекающего полное тело, для светлых, тщательно
зачесанных волос и розового лица. Даже в описании жаль упустить, не обозначить
какую-нибудь деталь из этой замечательной колористической гармонии, из этой
мудрой пластики. Портрет вызывает очень сложное чувство. Он доставляет огромное
наслаждение не только красивой живописью в прямом смысле слова, но и совершенством
решения в целом. Эстет, тяготевший к "левым" по своим вкусам, изображен
в своей сфере, почерком, приближающимся к его любимым мастерам, изображен
с великолепным знанием интересных открытий в живописи постим-прессионистов
и Матисса. Вместе с тем это психологический, более того, социально-типический
образ "хозяина жизни", дельца европейского типа, рафинированного и лощеного,
которого трезво и беспощадно оценил художник". Пожалуй, на это и стоит обратить
главное внимание -на удивительную цельность, верность Серова самому себе,
несмотря ни на какие опыты формального характера. Эту цельность обеспе-чивали
честность и совестливость его натуры,-лучшие свойства русского художника
вообще.
В. Алексеев, Юный художник, 1987
|
|
вернуться наверх
